Омар Хаям. Лучшие стихи и рубаи

C-dur (Лотос) / любовная лирика / Стихи.ру - национальный сервер современной поэзии

C-dur (Лотос) / любовная лирика / Стихи.ру - национальный сервер современной поэзии
Ну а потом однажды замолчать. Стремительно, как рассыпает ветер песок времен по призрачной планете, и ставит отрешения печать. Молчать, молчать, убийственно молчать, сбивая в кровь о стены кулаки, чтоб не вскрывать чуть зажившие раны, чтоб не стоять доверчиво и странно под звездами, стирая след руки на замерзающем лице усталом, чтоб обращаться в бесконечно малый отрезок времени, раскидывать крыла, ловить открытым ртом холодный воздух, плеваться, обжигаясь, падать просто и радоваться: все-таки смогла.. распасться на снежинки, чтоб хоть раз найти спасенье на твоих ладонях и знать, что ночь тебя уже не тронет, что нежность успокаивает нас, что сращивает - заново для всех, до отпечатков пальцев, до сознанья, что ночь пройдет, а утро будет ранним, в сверкающей живительной росе, что стоит только чуть закрыть глаза, и ты увидишь это наше утро, ну а пока зимУ впускаешь внутрь и...


Снова будет взлетной полоса, ты тянешься в неведомую высь, ты набираешь скорость до полетной, а я стою и слушаю как стекла звенят в ближайших зданиях... Держись! Я буду жить так сотни тысяч лет: смотреть на небо, ждать тебя на ужин, наперекор любой февральской стуже, ведь ты вернешься, лишь утихнет свет, с последним угасающим лучом... меня коснешься ласково губами, и это будет, будет, будет, с нами! я верю, что же надобно еще?

___________________________________

Новый год зиме наступает на пятки:

Как маяк зажигает ель...

Мне б кормить тебя из рук шоколадкой

и стелить для тебя постель.

Братья из Агады - перевод с иврита

Иллюстрация с сайта http://www.armoni.info/vidpic/pesach/arba.gif

Публикация на сайте СТИХИ.РУ

Мой перевод с иврита детского стихотворения-песни израильского поэта и композитора-песенника Наоми Шемер.

Переводчик полностью сохранил ритмическую структуру оригинала и повторение последних строк строфы.

Для читателя, незнакомого с еврейской традицией, приведу краткое пояснение.

Чтение Агады (произносится как [hagada]) – традиционная и неотЪемлемая часть еврейской семейной пасхальной трапезы. Это рассказ об истории еврейского народа от времени праотца Авраама до исхода из египетского рабства и прихода в Землю Обетованную - Эрец-Исраэль.
В Агаде есть поучение о том как говорить об истории Исхода с разными детьми: с наивным, добрым, злым, и с тем, кто не умеет спрашивать.

Наоми Шемер перенесла четверых детей-братьев из тысячелетней Агады в наше время. И вот что из этого вышло...

***

Весенний день, чудесный день.
Гуляют все, кому не лень.
Вдруг приоткрылась "Агада"…
Смотрите, кто идет сюда!
Вдруг приоткрылась "Агада",
И братья все идут сюда!


Наивный, добрый и злодей
Зовут: "Братишка, поживей!"
А тот стоит, наморщив нос.
Не знает, как задать вопрос.
А тот застыл, наморщив нос.
Не знает, как задать вопрос.

Наивный, добрый и злодей
Давно живут среди людей.
А младший (тот, что не спросил)
Подрос, окреп, набрался сил.
А младший (тот, что не спросил)
Подрос, окреп, набрался сил.


Благословенны их пути:
Не устают сады цвести,
В дыханье розы всех ветров -
Обрывки грез и добрых слов,
В дыханье розы всех ветров -
Лишь ароматы детских снов.

Вот встретил умницу мудрец,
И встал наивный под венец,
И повстречался наш злодей
Со стервой жуткой наконец.
Да, повстречался самый злой
Со стервой жуткой наконец.

А младший брат - без лишних слов -
Нашел мечту из детских снов.
Рука в руке, в глазах - любовь...
И "Агада" раскрылась вновь.
Рука в руке, в глазах - любовь.
И "Агада" раскрылась вновь.
.....................
Где сыновья из "Агады"?
Куда уводят их следы?


Кто понял песенки сюжет,
У тех вопросов лишних нет!

Вита Каневская-Ражковецкая, весна2009


(VERA KAN)

оригинал на иврите и информация об авторе оригинала:
http://www.shiron.net/artist?type=lyrics&lang=1&prfid=738&wrkid=12042

От Талмуда до Ленинской премии

"Читатель мой особенного рода. Умеет он под стол ходить пешком. Но радостно мне знать, что я знаком с читателем двухтысячного года".

Самуил Маршак интересовался далеким миллениумом (хотя знал ли такое слово англоман, переводчик Шекспира и Бёрнса - вопрос). Родившись в XIX столетии, Маршак охотно заглядывал в двадцать первое. Шаг его фантазии - полвека. Не только человеческие дети, но и дети-деревца перекидывали взгляд Самуила Яковлевича в будущее. Есть стишок, написанный в подмосковном лесном питомнике, с заключительной строкой: "Передо мной качался лес двухтысячного года".

"Стишок" - потому что к числу хрестоматийных шедевров Маршака данное произведение не относится. Это не рассеянный с улицы Бассейной. Не "Дама сдавала в багаж: диван, чемодан, саквояж". Классика Маршака: "Кто стучится в дверь ко мне с толстой сумкой на ремне", "Ищут пожарные, ищет милиция...", "Человек сказал Днепру: - Я стеной тебя запру!.."; упоительный мистер Твистер, бывший расистер, быстро обучившийся в Советском Союзе любить черненьких; "Усатый-полосатый", "Нет, твой голос нехорош. Очень громко ты поешь...", "... Как тихо дома, если дома нет меня!". Наконец, "Где это видано, где это слыхано..." - урок, к чему приводит зависимость от чужого мнения. Будешь дергаться, кто да что сказал, - в итоге на тебя повесят всех окрестных ослов...

Маршак не зря смотрел вперед: из великих детских поэтов России он действительно самый современный. Мы цитируем его стихи и переводы, не всегда отдавая себе отчет в авторстве. "Что ни делает дурак, все он делает не так", "Дом, который построил Джек", "Шалтай-Болтай", "Три мудреца в одном тазу", "Враг вступает в город, пленных не щадя, оттого что в кузнице не было гвоздя", "Ты свистни - тебя не заставлю я ждать". А "Любовь и бедность"?! "Бразильская народная песня, слова Роберта Бёрнса!" - танец Калягина с шалью и кувшином на плече... А "На далекой Амазонке не бывал я никогда" - с музыкой Берковского?

Цитатник для более интеллектуальной публики - 66-й, обличительный сонет Шекспира, "Вересковый мед" Роберта Льюиса Стивенсона и ехидное: "Мятеж не может кончиться удачей - в противном случае его зовут иначе".

Острая современность Маршака (в том числе под именами Киплинга, Бёрнса, Милна) не отменяется тем фактом, что Бразилия с некоторых пор стала доступна даже любителям самодеятельной песни - хотя бы теоретически... Планы дочери мистера Твистера, девицы с мартышкой в руках: "Я буду питаться зернистой икрой, / Живую ловить осетрину, кататься на тройке над Волгой-рекой и бегать в колхоз по малину!", нимало не устарели в связи с упразднением колхозов. Более того: колхозы гикнулись, зато девиц с мартышками теперь нет необходимости импортировать из-за океана. Все так называемые "светские львицы" на просторах нашего многострадального отечества придерживаются подобных представлений о жизни (или делают мину, что придерживаются)...

Когда великолепный актер Александр Филиппенко задумался о чтецкой программе для детей, я стала наседать на него, "лоббируя" Маршака - прежде всего, гениальную повесть в стихах "Быль-небылица. Разговор в парадном подъезде". Вещь остро актуальная и до горечи комическая: дед рассказывает пионерам об "уродствах" старого режима, а для нынешней пацанвы эти рассказы - норма жизни. Эффект "Незнайки на Луне". "Всё продавали господа - / Дома, леса, усадьбы, / Дороги, рельсы, поезда, - / Лишь выгодно продать бы! / Принадлежал иной завод / Какой-нибудь компании: / На Каме трудится народ, / А весь доход - в Германии". Впервые повесть полностью напечатана в журнале "Знамя" в 1947-м. С эпиграфом из вождя пролетариата: "Внуки наши... с трудом смогут представить себе, каким образом могла находиться в частных руках торговля предметами первой необходимости, как могли принадлежать фабрики и заводы отдельным лицам, ... как могли существовать люди, не занимавшиеся трудом".

Отсмеялись - перекинули мостик к Бёрнсу: "При всем при том, при всем при том, / Судите не по платью: / Кто честным кормится трудом, / Таких зову я знатью!". Призадумались... По-моему, упоительная история. Жаль, не удалось сагитировать Филиппенко...

Стихи Маршака живут и чудесным образом, по принципу всего живого, эволюционируют. Стоит ли напоминать сказку "Двенадцать месяцев", которая - с учетом климатических реалий - вот-вот станет былью, и к Новому году в Центральной России повсеместно зацветут подснежники? При всем при том, при всем при том мультфильм останется хитом, а сама сказка - практически фольклор, используемый для разных нужд. Например, для создания пародии на картину Никиты Михалкова "12": месяцы, сгрудившись вокруг стола, голосуют, давать или не давать падчерице корзину подснежников. "Посмотрите вокруг! Это ведь уже не наш лес! Коттеджи-шматеджи, падчерицы-шмадчерицы!", "Я май - у меня "Евровидение" в конце меня!", "Русский январь бывшим не бывает...". Соединение лучшего в прошлом и лучшего в настоящем дает поистине сказочный эффект...

Маршак современен, как всё, что имеет отношение к вечности. Вечность не может устареть. Он намерил себе (и не только себе) двойной Мафусаилов век, когда говорил Чуковскому: "Вам исполнится две тысячи лет, а мне будет всего только 1994 года...".

Это ощущение причастности мастера Большого Стиля к Большому Времени - наверняка генетическое. Потомок знаменитого раввина и талмудиста Ахарона Шмуэля бен Исраэля Койдановера, Маршак в детстве, хоть и недолго, обучался у меламеда. Говорил на иврите, переводил с идиш, публиковаться начал в 1902 году в ежемесячнике "Еврейская жизнь", сотрудничал с рабочим сионистским движением, сочинял стихи на библейские сюжеты. В юности путешествовал по Святой земле и на пароходе, идущем в Палестину, встретил свою будущую жену - курсистку Софью Мильвидскую. До революции много печатался в национальных еврейских изданиях, во время Великой Отечественной войны сблизился с Еврейским антифашистским комитетом... В 1948-м Маршак написал стихотворение "Памяти Михоэлса" - опубликовано оно было уже после смерти автора; в списках ходил его ответ критикам "Бабьего Яра" Евтушенко; кроме того, Самуил Яковлевич пытался защищать "тунеядца" Бродского...

Это не отменяло четырех Сталинских и одной Ленинской премий, двух орденов Ленина, переводов с подстрочника Мао Цзэдуна (великий кормчий не чуждался поэзии). А равно не отменяло благодарности к критику Стасову, опекавшему юного "Маршачка", дружбы с Твардовским, преклонения перед Горьким. Носителю многовековой еврейской мудрости везло на обладателей широкой русской души.

Младшая сестра Самуила Яковлевича - Лия - отсидела свое в годы борьбы с "космополитизмом". Хотя в литературном мире Лия была Еленой Ильиной - автором нескольких детских книжек, в том числе замечательной "Четвертой высоты". Да, "бестселлер" про Гулю Королеву вышел из-под пера сестры Маршака. Будучи моложе брата на 14 лет, Лия Яковлевна пережила его всего лишь на несколько месяцев и тоже упокоилась на Новодевичьем кладбище, но в последнем авторском издании "Четвертой высоты" успело появиться посвящение: "... Светлой памяти моего брата, моего друга, моего учителя".

Отец большого семейства Маршаков - Яков Миронович - по молодости готовил себя в ребе, однако душа у него больше лежала к секулярному, как сейчас скажут, техническому миру. Проработал всю жизнь - то здесь, то там - заводским мастером. Зато дети его, особенно Самуил, - гордость "книжного народа". Воспоминания Маршака о детстве - это прежде всего воспоминания о книгах. Вопрос, который, как говорят, он до последних дней неустанно задавал окружающим: "Что вы сейчас читаете?".

Ося Кассиль в "Кондуите и Швамбрании" интересовался у мамы: "А наша кошка тоже еврей?". Так вот, безусловный еврей у Маршака - нет, не та кошка, что потеряла в пожаре дом, а страдалец кот, встреченный лодырями на катке: "И красив я, лодыри, и умен, а письму и грамоте не учен"...

Национальный характер звучит в поэзии Маршака естественно, обаятельно и ненавязчиво. С его здоровым прагматизмом: "Вам от души желаю я, друзья, всего хорошего. А все хорошее, друзья, дается нам недешево". С восточной страстностью: "Любовь - над бурей поднятый маяк, / Не меркнущий во мраке и тумане. / Любовь - звезда, которою моряк / Определяет место в океане", - так перевести Шекспира мог только человек горячих кровей. Человек, знакомый с Песнью Песней.

А еще Самуил Маршак, потомок талмудиста, безусловно, был религиозен. Впрочем, так или иначе религиозны были все крупные детские писатели советской эпохи. Вернее, они несли детям понятия морали и нравственности - при изъятом из-под этих понятий краеугольном камне. Бога уже не было, но Он еще подразумевался. А перестал подразумеваться, как ни странно, во времена все более либеральные. Сначала возникли "садистские стишки" (типа "Мальчик в овраге нашел пулемет") - в качестве протестного жанра. Протестного - именно по отношению к Маршаку, Агнии Барто, Сергею Михалкову. Затем главной - и далее единственной - формой общения с ребенком стали различные вредные советы. Когда встревожились, что стебом, даже талантливым, долго питаться нельзя, это пустышка, оказалось: никого и ничего у нас для детей нет, кроме все тех же Чуковского, Маршака, Барто, Михалкова. Людей, которые не просто стихи сочиняли, но, к примеру, по собственной инициативе редактировали учебники "Родной речи". Есть такое понятие - ответственность. Во многом религиозное.

Прямые обращения к Богу встречаются в архивных стихотворениях Маршака. Когда заболел туберкулезом младший сын Яша, появились такие строки: "Чистой и ясной свечи не гаси, / Милого, юного сына спаси. / Ты подержи над свечою ладонь, / Чтобы не гас его тихий огонь. / Вот он стоит одинок пред тобой / С двадцатилетней своею судьбой. / Ты оживи его бедную грудь, / Дай ему завтра свободно вздохнуть"... В феврале 1946-го студент Яша умер.

"Старайтесь сохранить тепло стыда, - написал Самуил Маршак примерно за год до собственной кончины. - Все, что вы в мире любите и чтите, / Нуждается всегда в его защите / Или исчезнуть может без следа". Сохранить это тепло можно, только цепляясь за книги, фильмы, песни, на которых мы выросли. Не отрываясь от бэкграунда, как говорится. Тогда земля - твое, мой мальчик, достоянье.

И более того, ты - человек.